This is the kind of plagiarism I like.

Two months ago, I wrote a piece called “Medicaid fraud and abuse are hitting unthinkable levels.” It focused on soaring spending on behavioral therapy for autistic kids — and led with Indiana, where spending rose 20-fold in four years. By 2023, Indiana Medicaid was shelling out $600 million for therapy for 8,000 children, about $75,000 per kid per year.

Today, the Wall Street Journal ran its own investigation, called “The Boom in Autism Therapy Is Medicaid’s Fastest-Growing Jackpot” and centering on (wait for it) Indiana.

—

(Leading the way for the legacy media — by months. Support independent journalism!)

Subscribe now

—

To its credit, the Journal did not just rewrite my piece but it advanced it.

The paper’s reporters found what may be the most egregious example of (apparently) legal Medicaid abuse ever — a single company which in 2023 billed the state $29 million to treat 84 children.

Yes, you read that right.

“Piece by Piece Autism Centers,” run by Meghann Mitchell, charged $340,000 per child that year. The company took advantage of a loophole in Indiana’s Medicaid program that through 2023 set no upper limit on per-hourly reimbursements for autism therapy.

Instead, the state simply processed all bills at 40 percent of whatever rate a provider charged. As companies found and exploited the loophole, Indiana’s spending on autism behavioral therapy rose from $21 million in 2019 to over $600 million in 2023.

Mitchell and Piece by Piece were particularly aggressive. By late 2023, Piece by Piece billed Indiana at $1,600 per hour per child.

—

(She can afford to smile…)

—

Even after the state’s automatic 60 percent discount, the company received $640 per hour per child, for treatment provided by “registered behavioral therapists” who generally are paid about $25 per hour.

In these “behavioral analysis” programs, therapists — usually working one-on-one — try to help autistic children speak, answer questions, and recognize objects, offering them rewards if they succeed. In most states, the therapists providing the therapy need only a high school diploma and a week or two of training.

Many children receive 30 hours a week of therapy, a level that would translate into almost $20,000 per week per child.

Piece by Piece’s $1,600 per-hour billed rate lasted only a couple of months before Indiana moved to the fixed-reimbursement system most other states use. Still, Mitchell was able to buy a $2.5 million house in Florida and pay off the mortgage shortly afterward, the Journal found.

The state now offers $68 per hour per child, still enough for Piece by Piece to profit.

To be clear, the piece offers no hint that Mitchell did anything illegal or faces any civil or criminal investigations. Indiana set the reimbursement rules, and as long as Piece by Piece actually was providing real services to real kids, the state cannot claim it was defrauded.

As for how Mitchell sleeps at night?

Apparently quite well. She appears to have cooperated with the piece, which features this line:

Asked what specific costs supported such high payments for services with labor costs as low as $20 an hour, Mitchell said, “I really don’t have an exact reason for that.”

Here’s one: the cost of Florida real estate.

—

(Honesty pays. I hope.)

Subscribe now

—

January’s piece, if you missed it.

—

Антропология зла и отчаяния

"Меня зовут Анастасия, мы с семьей проживаем в городе X, Московская область. Нас три девочки в семье, младшая сестра Дарья ребенок-инвалид. В данное время мой папа находится в зоне СВО, призван по мобилизации (... ) Но сейчас их заставляют подписывать контракт, если не подпишут значит в штурма для обнуления. (...) Ведь мобилизованные не отказываются выполнять задачи, они просто не хотят заключать контракт. А у них выбора получается нет, либо контракт, либо штурма и обнуление. Папе уже 51 год, есть проблемы со здоровьем и после завершения мобилизации нет возможности продолжать военную службу по контракту. Наша мама написала заявление 18.08.2025 в Главную Военную прокуратуру, но мы боимся не успеть спасти нашего папу от обнуления".

Даже сейчас, когда идет четвертый год войны, мы мало знаем про то, как устроена жизнь на российском фронте тех, кто был мобилизован или добровольно пошел убивать за деньги. Уже больше месяца мы с директором канала работаем с 6739 письмами участников войны, которые они или их родственники слали уполномоченному по правам человека в России в 2025 году. Государственная база, где хранились такие обращения, была слабо защищена и письма стали доступны для исследования журналистам "Эха", а они дали доступ нам.

Сначала я хотела просто составить словать окопного языка, теперь мы решили сделать "Этнографический словарь войны" - чтобы показать ту чудовищную смесь лояльности, меркантильности, ужаса и отчаяния, коорое царит на фронте с российской стороны. Когда мы начинали эту работу, мы даже не представляли, с чем столкнемся.

Вот солдат с позывным Гугл пытает по приказу камандира отказников (мобилизованных, которые не хотят подписывать контракт, а хотят списания по ранению) с помощью скотча (способ быстрой пытки), и мы помещаем фрагмент письма в статью "скотч". Вот человек подписал контракт, у него дома пятеро детей, и на деньги, которые ему заплатили, купил дрон, чтобы попасть в дроноводы, а его обманывают и отправляют на передок (статья "дроновод"). Вот папу напоили случайные знакомые и привели к женщине, которая его на себе женила, а дочка пишет - верните выплаты (статья "незнакомка"). Вот письмо о том, как бравый солдат выполнял миссию на территории соседнего государства (статья о том, как табуируется слово "Украина"), вот рассказ о том, как вернувшийся из плена попадает в карантин (фильтрационный центр), где его пытают свои же (военная полиция), и потом сразу - снова на фронт, без отпуска для общения с близкими (статья "карантин"). Верните мужа живым или заплатите! (статья "боевые выплаты").

И поверх всего этого - постоянно, практически в каждом третьем письме, обращение к родине. Ну как же так, родина? Мы тебе поверили, что тебя надо защищать, а ты нас убиваешь просто так, руками своих же командиров.

Нет, я не пишу это, чтобы вызвать сочувствие. Я пишу это в годовщину войны, потому что война уже 4 года с нами со всеми. "Все как раньше" не будет. Она вернется с выжившими солдатами в российские города.

Этнографический словарь войны скоро выйдет на Эхо и будет доступен онлайн.

Если вам нравится моя деятельность, поддержите меня, пожалуйста, донатом на friendly (российские карты, безопасно, со мной не связано), патреоне (ежемесячные донаты), раypal (разово)

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕКСАНДРОЙ СЕРГЕЕВНОЙ АРХИПОВОЙ, СОДЕРЖАЩЕЙСЯ В РЕЕСТРЕ ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕКСАНДРЫ СЕРГЕЕВНЫ АРХИПОВОЙ, СОДЕРЖАЩЕЙСЯ В РЕЕСТРЕ ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ 18+

А когда речь заходит о молодняке из тех, кого не без успеха обрабатывают, я сразу вспоминаю Чуковскую. Не полуслепую Лидию Корнеевну, ум, честь и совесть нации, "опасную стерву", возле подъезда которой дежурили приставленные топтуны, а юную студентку Лиду, в многосотенной толпе таких же советских детей с радостными воплями забрасывающую великолепное здание британского посольства специально выданными начальством чернильницами. Потому что им талдычили, что голод, селедочные головы, лепешки на тюленьем жире, холод и теснота дома, а пар изо рта и лиловый лед вместо чернил в школе - во всем этом виноваты "лорды", и лозунг "лордам - в морду!" - как вспоминала Лидия Корнеевна, - пленял и увеселял.

Или взять Буковского, в представлениях не нуждается. Человек, сделанный из титанового сплава. Большую часть жизни на родине провел в тюрьме, и не сказать что какой-то экстремист. Просто оставить на свободе откровенно презирающего власть диссидента, который все про нее понимал и открыто ей это сообщал, было никак невозможно. Но один из сильнейших эпизодов в его великолепной книге "И возвращается ветер" - даже не про замок, который он мысленно строил в карцере, хотя этот момент всегда первым делом вспоминают все, кто читал. А воспоминание детства, старуха-соседка, "ведьма" из полуподвальной комнатухи. Скрюченная, безобразная, никогда не выходившая на общую коммунальную кухню и читавшая, как было видно в грязное окошко, по ночам какие-то непонятные колдовские книги. Небось ворожит. Когда изредка она выбиралась наружу, в облезлом пальто и уродливой старомодной шляпе, мальчишки швыряли в нее ледышками и вопили: "Ведьма! Ведьма!" Старуха оборачивалась: "Дети, что же вы такие злые? Что я вам сделала?" И вызывала этим, конечно, еще больший азарт. Когда однажды по двору разнеслось: "Ведьма помирает! Померла уж ведьма-то!" - все, взрослые и дети, толпой жадно поднаперли в ее комнатенку. Пахло пылью и плесенью, на стене виднелась большая фотография молодого офицера с лихими усиками и смущенно улыбавшейся девушки. Уже потом какая-то древняя бабка рассказывала: "Образованная была, десять языков знала. Жених к белым подался, убили его говорят. А она все ждала".

И каждый раз, когда Буковский попадал в Лефортово, он вспоминал эту историю с ведьмой: "Аж корежило меня от этих воспоминаний, и никакие оправдания не помогали. Так и виделась мне она, словно живая, когда, обернувшись у двери, в своей драной шубе, говорила плаксивым голосом: "Дети, какие вы злые, дети!"

Я не то что специально собираю такие истории, они как-то сами подворачиваются. Есть категория беспощадных к себе людей, которые такие вещи не загоняют на задворки памяти, что, в общем, свойственно обычному человеку. И вот на днях перечитывала "Пятый угол" Израиля Меттера.
Молоденький герой, за которым явственно просматривается автор, должен был представить на кафедре свой задачник для утверждения. Перед собравшимися преподавателями с гордостью объяснил принцип, на котором построен задачник, - весь материал объединяется отсылками к современной повестке, что укрепит политическое сознание студентов. И для примера привел пару задач на актуальные темы, например очередной оппозиции, Сырцова - Ломинадзе. Внезапно присутствовавший ректор тихо произнес:
- Все это удивительно вульгарно и пошло.
Обиделся бойкий аспирант ужасно. В тот же вечер подал заявление на увольнение.

"...Жалость к этому старику и пронзительный стыд за себя охватили меня гораздо позднее.
В 1965 году я случайно оказался в одном доме отдыха со вдовой Ломинадзе. Когда меня познакомили с этой немолодой женщиной, у которой в результате допросов трудно поворачивалась голова, я вспомнил свою задачку, сочиненную мной тридцать пять лет назад. С помощью нескольких цифр в этой задаче доказывалось, что Ломинадзе - враг народа.
Я доказал - его расстреляли".

Ну в общем, я к чему. Крест ставить не надо. Жалость и стыд у многих - это еще впереди.

'It's the end of impunity', said Paris city authorities as they announced record fines of €80,000 and €150,000 for two Paris apartment owners who had rented their properties out on Airbnb without the correct authorisation.

Adblock test (Why?)